Все трансперсоны находятся в одном большом спектре – однако даже в пределах него мы бываем очень разными. Если же перейти от контекста гендера к более широким темам – ориентации, мировоззрения, привычек, хобби и так далее – то окажется, что среди нас абсолютно все по-своему уникальны. И как среди снежинок в небе, не найдётся ни одной пары трансперсон, которые были бы полностью похожи друг на друга. Разнообразие обогащает любое сообщество, оно делает его интереснее, ярче и насыщеннее. И тем важнее для нас делиться этим разнообразием друг с другом.
Одно из самых очевидных наших отличий – это принадлежность к той или иной национальности. Что совсем не удивительно, ведь на территории России проживает около 190 разных народов. И у каждого из них есть свои древние традиции, культурные особенности и устоявшийся жизненный уклад. Чтобы поближе познакомить своих читателей с этой темой, Трансляция запускает цикл интервью с представителями разных народов в российском транссообществе.
Первый гость нашей новой рубрики – Дэвид (он/его), который является представителем народа коми.
Привет, Дэвид! Расскажи пожалуйста, чем ты занимаешься в Центре Т?
— Я куратор проекта чатов. Моя основная работа – это построение тематических сообществ внутри нашего общего транс-сообщества. Я технически есть в каждом чате — и иногда немного по ним пробегаюсь.
Как ты пришёл к тому, чтобы стать куратором чатов?
— За первые 35 лет этого долгого пути со мной чего только ни было — начиная с учёбы и заканчивая работой в музее и учёбой в Польше. В какой-то момент случилась женитьба — точнее, выход замуж. И, скажем так — неявная гендерная дисфория меня мучила.
А когда началась война — как сейчас помню, 22-й год, февраль — весь конец февраля и начало марта я провёл в диком думскроллинге [нездоровая тяга к чтению плохих новостей — ред.]. А когда в любой момент можешь стать кусочком ядерного пепла, невольно себя спрашиваешь — зачем притворяться? Зачем жить не свою жизнь? И так я понял, что или я доконаю дисфорию, или она меня.
Центр Т оказался первой организацией в списке выдачи гугла. И это была первая для меня организация, которая помогала через текст. Дело в том, что я аутичный человек, и у меня довольно сильная дисфория на собственный голос. Поэтому разные телефоны доверия мне просто однозначно не подходили. А тут — подошло всё!
Сначала как-то в чате своего города вписался, а потом буквально через несколько месяцев так получилось, что меня позвали быть со-модератором. Конечно, я сначала боялся — но потом ничего, втянулся. К тому времени мой партнёр (с которым я как раз состоял в браке) переехал из России. И так получилось, что чат мне помогал заполнять все те активности, которые раньше заполнял один любимый человек. Оказалось, что сходить в кафе, куда-нибудь путешествовать, прогуляться на выставку, сделать ремонт, обсудить книги, поговорить по душам — можно не с одним и тем же человеком, а с десятком разных. К своему чату я относился как к еще одному любимому человеку.
И стало понятно, что у меня получается. Был на втором дне рождения Центра Т в Москве, ездил туда. И самое потрясающее, что со мной тоже нашлись с чата люди, которые туда пошли. Ну а дальше я основал чат фуррей, чат по интересам — и пошло-поехало.
Давай перейдём к основной теме нашего интервью. Расскажи пожалуйста, что сейчас представляют из себя коми, которые живут в России, в целом? И много ли остаётся коми, ведущих традиционный жизненный уклад?
— В целом коми — это большая группа народов: коми-зыряне, коми-пермяки, коми-язьвинцы и так далее. Я могу себе примерно представлять жизнь коми-пермяков — поскольку я сам из Пермского края.
За коми-пермяков — да и в целом за многие финно-угорские народы — могу сказать, что это народы во многом ассимилированные [то есть, “растворённые” другими крупными народами — ред.]. И это такая тоже штука, которую надо понимать. Есть достаточно известное заблуждение, что вот русские — это такие эталонные славяне. Поэтому на картинках их часто рисуют таких светловолосых, в белых рубашках, с какими-то красными вышиванками и т.д. Но штука в том, что как раз именно в среди русских достаточно большое вливание коми и других финно-угорских народов. И в русском языке есть достаточно большое влияние финно-угорских и тюркских заимствований.
Поэтому я бы сказал, что мы взаимно ассимилировали друг друга. С точки зрения тех, кто не разбирается в этногенезе [процесс формирования этнической группы — ред.], русские и коми — это примерно одно и то же. На лицо, что называется, не отличается. И многие вещи, которые считаются такими «типично русскими», если копнуть чуть-чуть, имеют скорее финно-угорские корни, чем какие-то хардкорно-славянские.
Что касается именно традиционного образа жизни — не могу сказать, что у меня есть какие-то энциклопедические знания. Но, например, у нас под Кудымкаром или под Юсьвой довольно много деревень, где сохранился еще именно коми-пермяцкий язык и тот самый коренной уклад. Правда, они в основном уже добывают себе на жизнь не охотой, а работой на лесопилках — потому что там у нас типичная такая уральская тайга. Но, думаю, это тоже считается.
Я сам во многом ассимилирован и не являюсь носителем специфической культуры — хотя и понимаю, что мать мне довольно многое передала. На языке не говорю — знаю отдельные слова, могу распознать речь, но не более того. Ещё знаю, что многие из коми-пермяков в целом ассимилированы настолько, что не воспринимают себя как коми-пермяков вообще. Их спрашивают — мол, кто ты? Ну, я русский. А кто ещё может жить в России? Это растворение — очень характерная черта именно колонизационного общества.
Вот поэтому я сам знаю про свой народ не очень много. И сейчас мне немного неловко — в таких случаях всегда себя чувствую самозванцем.
А расскажи пожалуйста про культурные традиции коми, которыми хотелось бы поделиться с читателикс? Это может быть что-то о языке, традициях, кухне и тому подобное.
— Я сам на коми-пермяцком языке не говорю, и моя мама тоже не говорит — но зато понимает. И она периодически рассказывала про интересные моменты, когда она приезжала к своей матери, и там сидели её подружки. И вот они шепчутся, разговаривают и думают, что она их не понимает. А она-то всё понимает.) Поэтому никакого секретного языка не получается. В целом моя мать знает отдельные слова, но уже не может их связать в предложения. Но вот моя коллега по работе, она говорила (хотя и плоховато). И вот она уже, получается, уже прямо 100% коми-пермячка.
И ещё хочу рассказать о некоторых наших «визитных карточках» и забавных названиях. Пирожки с пистиками, посикунчики, ну и пермский звериный стиль.
Что такое посикунчики? Это такие пирожки с мясом (чаще всего это свинина), которые очень сочные. И при надкусывании они очень непристойно выделяют жидкость — притом чуть ли не через весь стол. Ну и, соответственно, название не от слова «сечь», а от слова «сикать». И у нас есть прямо в городе сетка кафе «Уральские посикунчики», эдакая быстрая кухня на местный манер.
А пирожки с пистиками — для людей со стороны чуть более экзотичная штука. Пистики — это побеги хвоща полевого, народное название. Они выглядят как палочки — очень мягенькие, и их по весне косят и сушат на чердаке. А потом из них делают пирожочки. А ещё очень классные получаются крем-супы — они по пищевой ценности даже не уступают мясным.
Но главное — не спутать их с ядовитым хвощом лесным. У меня коллега могла провести по стебельку и сказать, мол, это от лесного, не бери. Я так уже не могу — максимум знаю, как приготовить и пожарить, но вот собирать не умею. Эта коллега весной, когда пистики шли, брала отпуск на неделю, чтобы заниматься заготовками. Такая гламурная, с длинными волосами и ногтями, нарощенными гель-лаком, брала мотокосу и косила мешками пистики на лугах. Отец её с дедом таскали эти мешки на чердак, проветриться и просушиться немного. Или по-современному: в морозилку. А я потом покупал у неё несколько мешков: яичница с пистиками — самое то по утрам!
Есть ещё весёлые моменты, связанные с коми-пермяцким языком. С ним связано очень много топонимов в Пермском крае. Например, слово «вода» переводится как «ва». Усьва (грохочущая, шумная вода), Колва (рыбная река), Сылва (талая вода), Иньва (женская вода), Юсьва (лебяжья вода), Косьва (прыгучая, порожистая вода) и так далее.
Когда я слышу название столицы нашей Родины, то всегда веселюсь. Потому что «моска» - это «корова». И «Москва» - это по сути «коровья вода». Поэтому у нас, в Пермском крае, много деревень с названиями типа Москва, Москвино, Московка. И столица России для меня названа финно-угорским словом.
Ещё пару слов про «русские» пельмени. Вот говорят — мол, наше достояние, народная еда и т.д. Так вот, по коми-пермяцки «пель нянь» — это «хлебное ушко». И если изначально те же китайские дамплинги больше были похожи на пирожочки, то уже форма именно «хлебного ушка» — это коми-пермяцкое изобретение. Которое потом было заимствовано русской культурой.
И это тоже можно отнести к вопросу о колониальной этике. Она как раз про то, что удачные вещи из чужих культур люди заимствуют и считают, что это их придумка.
Вот ты говоришь, что многое из культурного наследия тебе передала мать. А что, например?
— Как всегда, расскажу смешную шутку — а потом уже будет ответ на прямой вопрос. У моей матери к жизни достаточно специфическое и забавное отношение. С одной стороны, она получила советское образование — поэтому она себя относит к материалистам и атеистам. А с другой стороны, у неё взгляд на мир как на постоянную сказку.
Как-то в детстве я у неё спросил — а почему Дед Мороз на разных ёлках все время разный? И мать мне объясняет, что Дед Мороз — это дух. Мы сейчас видим актёра в гриме — это шаман. Он вживается в роль, проводит обряд — и этот дух к нему приходит.
Или вот например — по улице летит целлофановый пакет, и мама достаточно легко и быстро про него сочиняет. Скажет, что душонка какая-то в контакт вошла с пакетом и использует его как своё тело. И резвится, летает по ветру — и вот её мы сейчас и видим.
И для неё совершенно очевидно, что в мире есть духи — и в этом нет ничего удивительного, странного или нереального. Да и в целом есть всякое иррациональное — ну вот так бывает, это всё равно часть природы. Пожалуй, так я бы это сформулировал.
Знаешь, про Деда-Мороза в контексте шаманизма я слышу впервые. И это потрясающая теория — во всяком случае, качество объяснения ребенку просто супер! Можно сказать, это такое — в хорошем смысле — магическое мышление.
— Да, да, это прямо чувствуется. В целом, я от матери унаследовал некоторое ощущение близости мистического и реального — эдакий магический реализм. Как в том же «Твин Пиксе», например.
Сюда же могу привести ещё такой пример. Когда был пожар в клубе «Хромая лошадь» [2009 год, Пермь — ред.], я помню, мама проснулась и говорит, мол что-то странное мне сегодня снилось. Зубы выпадают на ровном месте — а это, говорят, значит, что страдает кто-то. И зубы-то странные были — бриллиантовые.
А потом мы, значит, узнаём новости, про пожар и погибших. И она такая: «А, так понятно, почему зубы бриллиантовые. Там же все, кто погиб — они молодые, красивые, богатые». И для неё это было как бы обыденностью, что сон был связан с реальным происшествием. Ничего удивительного, но вот такое ей приснилось — ну, типа, так бывает.
И вот, пожалуй, я научился от матери пониманию того, что бывают какие-то странные вещи или совпадения, которые очень трудно объяснимы с точки зрения реальности.
Мы с тобой уже коснулись темы мифологии Коми. Может быть, ты немножко её знаешь — или, например, что-то тебе рассказывала мама?
— Ой, вообще мифология — это у нас, я бы сказал, экспортный товар. Такого нагородим, что ещё и остальным много останется. Часть из того, что мне известно, я почерпнул сам из этнографических источников, а часть — действительно от мамы.
Самая такая, пожалуй, примечательная фигура в нашей мифологии — это Икотка. Он может запрыгнуть в человека через рот и начать говорить что-то от его лица. Получается какой-то такой второй голос, который человек контролировать не может. Мама моя мне рассказывала, что этот голос и наружу-то может не пробиваться.
Наверное, в этом контексте я даже расскажу, как мама среагировала на мой каминг-аут. Сначала была довольно типичная реакция — принимаю, потом не принимаю. Максимально мисгендерит — а потом вроде как думает, что принятие уже неизбежно. Но был и довольно забавный момент, когда я уже понимал, что у меня предстоит эмиграция. И вот уже осень, мне утром уезжать, и я прихожу в родительский дом. И мать мне говорит так строго, как на допросе:
-Ну что, одна поедешь или со своим подселенцем?
-С чем?
-Подселенцем.
Я делаю вид, что, не понимаю, а сам уже начинаю догадываться. Ну, расспросил, что она под этим понимает. И выяснил:
Есть поверье, что некоторые души не могут попасть ни в рай, ни в ад, потому что ничего путного на земле не сделали. И они могут подселиться к человеку и «прорасти». И вот смотрит такая душа — девочка пушистенькая, славенькая, беленькая, блондиночка. И всё — становится подселенцем, а потом и вовсе человека из его тела гнать начинает.
В общем, так, слово за слово, я и узнал про эту идею — что в человеке могут жить много разных душ одновременно и что они не обязательно совпадают между собой по гендеру. И когда меня спрашивают про мою гендерную идентичность, я обычно коротко отвечаю — я трансмужик. А когда заходит более доверительная беседа, то иногда сообщаю, что я two-spirit [буквально «две души» - ред.].
Кстати, очень рекомендую посмотреть сериал «Топи» (2021). Там по сюжету приезжают такие обычные москвичи в какую-то глушь, а там сидят такие странные люди, верят в какие-то чудные вещи. Но несмотря на такую экзотизацию, сериал довольно забавный, сделан вполне неплохо.
Получается, в культуре коми в целом есть концепт трансгендерности. А какое у людей наиболее частое к нему отношение — френдли или фобное?
— Насчёт понятий «фобное» и «френдли». Скажу так — мне кажется, они в целом являются порождениями колониальной оптики. Их определяет сама мысль о фиксированности гендера — что вот у нас есть паспорт, в котором обязательно есть буква «М» или «Ж». И вот как её поставили — так оно и есть. Это, скажем, глубоко «московская» оптика.
На местах история получается несколько иная. Надо понимать, что собственно паспорта крестьяне получили относительно недавно — в 1974 году. Поэтому в народе на первый план выходит обычно не то, что написано в документе. И если кто-то там говорит, что, мол, вот он мужик, а вот это баба — то это не про пол. Это как раз про гендер.
Мужик — это тот, кто носит мужскую одежду, выполняет мужскую работу и говорит о себе как о мужике. Соответственно, баба — это та кто ходит в бабьем, носит бабью косу, тянет бабскую работу. Бывает, ещё рожает — но не всегда (не всем бабам детишек послано).
То есть мужик и баба это не обладатели особых гениталий — чича и потены. Это как раз гендер, социальный конструкт. Ну и промежуточное состояние — ни там ни сям — тоже бывает.
Есть у меня и пример из жизни. Сестра моего бывшего партнёра рассказывала, что в её деревне живёт некто Паша. Обычный парень, работает на тракторе, время от времени ездит к любовнице. И про него все знают, что он «девкой родился», но это никого не волнует. Потому что когда вы не выезжаете дальше своего села и когда документы нужны только для покупки билетов и получения пенсии, что там в них написано — уже не так важно. Главное — как человек себя ведёт и что делает.
Сама эта история не из Коми-Пермяцкого округа, но я знаю, что у нас такое тоже бывает. Так что практика в целом довольно универсальная и спокойно сочетающаяся с местной культурой. Делает мужицкую работу — значит, мужик. Хозяйствует — значит, баба. А если ни то ни сё — ну колдун, наверное. Так решили духи — и всё тут.
Потрясающе! Даже концепт небинарности предусмотрен.
— Конечно! И вообще в мире это распространённое явление. Мне вот кстати попадался довольно забавный документ из экспедиции Степана Крашенинникова на Камчатку (точнее, ссылка на него в статье от 2016 года). И вот там они как раз наблюдали трансгендерных людей. У них всё было очень просто: ходит в юбке, живёт с мужиком — значит, женщина. А кто же ещё?
В самом документе они, правда, камчадалы-коекчучи, люди «превращённого пола» названы «гомосексуалистами», но увы — Европа в те времена ещё не доросла до такого просветления.
Мы с тобой говорили, что внешне коми-пермяки от условных «славян» мало чем отличаются. И всё же, может были у тебя какие-то курьёзные ситуации, связанные с твоей национальной идентичностью?
— Знаешь, я не могу сказать, что это именно курьёзные ситуации. Я просто замечаю, что меня из-за светлых волос все автоматически записывают в русские — что, конечно, очень грустно. Даже ЛГБТ-ребята и девчата таким грешат, хотя они и смотрят на понятие самоидентичности посвободнее.
Вот расскажу пример из практики нашего Центра Т. У нас как-то была реклама френдли специалиста по заплетанию дредов. В комментариях тут же начали писать про то, что дреды угнетают темнокожих, потому что это культурная апроприация [угнетение чужой культуры путём заимствования её аспектов — ред.] и наживательство на чужих традициях. И один из специалистов даже принёс извинения за свою «колониальную оптику» и за то, что такой пост у нас вообще вышел.
Меня это несколько задело, и я решил высказаться. И написал, что вообще-то причёски из спутанных волос — это феномен далеко не только народов Африки. У коми-пермяков, например, они называются космами. Когда идут работы какие-то посевные или жатва, а волосы длинные и ухаживать за ними некогда, они часто сбиваются в колтуны. А поскольку никаких «колтунных» салонов у нас уже нет (в отличие от кафе с посикунчиками), мне вот тоже хочется носить дреды как ближайший аналог к культурным традициям уже своего народа.
На что получил гениальный ответ — мол, я загуглил сейчас слово «колтун», и это выглядит абсолютно не так, как дреды. Ну и тут мне оставалось только посмеяться. Что сказать, дружище — молодец, что умеешь пользоваться гуглом. И спасибо, что воспользовался колониальным инструментом для обесценивания того самого национального опыта.
А мне, между прочим, об этом рассказывала ещё мама. Ей, маленькой, эти самые колтуны особой чесалкой для льна, льночесалкой, бабушка распутывала.
Возможно, сейчас будет несколько наивный вопрос, но всё же хочу его задать. Есть ли у тебя какое-то ощущение, что в России что-то делается для сохранения коми как народа?
— Вопрос на самом деле хороший. Можно конечно рассмеяться и сказать, что современная Россия нас переваривает и максимально растворяет в себе.
На моей памяти был референдум по присоединению Коми-Пермяцкого автономного округа к Пермскому краю. И у нас очень двояко к этому относились. С одной стороны — более внятное распределение ресурсов. А с другой стороны получалось, что глубинка будет финансироваться по остаточному принципу.
И преподаватели на моём биологическом факультете говорили, что так гораздо легче лес разворовывать. Как это обычно бывает: разворовали — подожгли — и всё свалили на пожар. Чиновники довольны, а для местной флоры и фауны радости будет мало.
Или вот ещё пример. По моим данным, действительно довольно большое количество человек в национальных республиках «забривали» [забирали в армию во время «ограниченной» мобилизации - ред.] — в основном это происходило в деревнях.
Слышала о таком. У меня знакомый — тоже из национальной республики — рассказывал историю. Приехали как-то к ним в деревню в начале мобилизации — и вывезли всех мужчин до единого. Не помню точно, как он спасся — кажется, заснул на сеновале, и его просто не нашли. И мне вот такие ситуации кажутся очень показательными — что вот тех, кто не «москвичи», условно говоря, как будто не жалко.
— Да. И как будто москвичей призывать страшно — а вдруг ещё бунтовать начнут? Да и плюс москвичам же это не интересно — ну подумаешь, забирают где-то там далеко каких-то представителей малых народов, названия которых даже неизвестны. Главное, что не нас же!..То есть, да, это есть такая проблема: невидимость из «центра принятия решений» ведёт к небезопасности.
И у нас на работе, я знаю, есть люди, у которых дети погибли в первые дни войны. И вот после такого у них никакой лояльности к государству не остаётся. Вот только от Кудымкара до Москвы — далековато, не докричишься.
Но при этом я вижу и обратную тенденцию. Сейчас принадлежность к различным коренным народам становится ещё одной особенностью человека, о которой другим бывает интересно узнать. И я вижу, что среди прогрессивного сообщества возникает вопрос — а правда ли, что в России все русские, или все-таки нет. Возникает он в целом на границе общественной и академической среды — то есть, у политологов, активистов или у так называемой политической оппозиции.
Уже сам по себе этот звучащий вопрос очень важен в контексте проблемы.
20.03.2025
Если вы являетесь представителем коренного или малочисленного народа России и хотите рассказать о своём опыте, заполните короткую форму, чтобы записаться к нам на интервью. Мы стремимся к тому, чтобы голос каждого желающего был услышан!